Ю.С. Подлубнова 
Кандидат филологических наук, научный сотрудник Центра истории литературы Института истории и археологии УрО РАН (Екатеринбург)
tristia@yandex.ru
Е.П. Тюменева 
Научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН (Екатеринбург)
Советский Север в эго-текстах уральских писателей 1930-х годов

1930-е гг. – время формирования геоконцепта Советского Севера и активного обращения советского искусства к северной тематике. Газеты рапортуют о преобразованиях полярных территорий, покорители Арктики ‒ летчики, моряки, различного рода ученые и проч. ‒ входят в пантеон героев эпохи, искусство порождает целый конгломерат образов, связанных с климатическими, ландшафтными, этническими, хозяйственными особенности огромной территории Севера. В длительные командировки за Полярный круг едут советские журналисты и писатели. Их опыт встречи с территорией и ее обитателями, работы в суровых полярных условиях, наблюдения за процессами советизации Севера остается в документальных и художественных произведениях, нередко имеющих черты травелогов и обнаруживающих самоописательный, эго-текстуальный характер. Собственно такие тексты, в жанровом отношении, как правило, представляющие собой путевые очерки, дневники и письма, в силу их автореферентных установок в меньшей степени, чем беллетристика иного рода, подвержены влиянию советской риторики и т. н. «советского супертекста». Здесь проявляют себя традиции травелогов и этнографических описаний ХIХ ‒ начала ХХ вв., охотничьих нарративов, физиологических очерков и проч. форм, далеко не очевидных в контексте литературных практик 1930-х гг. В текстах подобного рода нередко обнаруживается альтернативный по отношению к провозглашаемому в советской риторике взгляд на Север и процессы его многоплановой трансформации (причем писатели отнюдь не отказываются от инструментов формирования официальной риторики).
Уральские авторы, побывавшие на Севере ‒ А.М. Климов, С.А. Морозов-Уральский, И.С. Панов, в целом не становятся исключением. Созданный ими ряд произведений ‒ от очерков и рассказов до повестей и романов ‒ сочетает оптику советских активистов, вовлеченных в интенсивную работу по советизации Севера, и эмпирику, для которой актуален поиск художественных средств, что особенно заметно в пространстве эго-текстов. В этом плане имеет смысл сравнить книгу «В стране Мань-си» (1932) С.А. Морозова-Уральского и очерк «По пороше» (1939) А. М. Климова. Оба автора продолжают линию этнографической беллетристики ХIХ ‒ начала ХХ вв., описывая собственные поездки на Север и предлагая читателю увидеть, главным образом, бытовые стороны существования северян. При этом быт малых народов С. А. Морозовым-Уральским зачастую описывается как довольно неприглядный, что манифестирует колониальную оптику автора. А.М. Климов, напротив, создает образ путешественника, не просто оказавшегося за пределами цивилизации, но обнаружившего целый мир туземцев, устройство которого требует бережного изучения. Его очерк отличается почти полным отказом от миссионерского дискурса ‒ писатель, скорее, решает адаптационные социокультурные задачи, снимая оппозицию «свое/чужое» между коренными народами Сибири и приезжим литератором. Особая роль в очерке принадлежит самоописательным элементам ‒ личное восприятие происходящего работает на создание особого художественного слоя вне советских конструкций изображения Севера.